ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ 7
ВВЕДЕНИЕ 55
*СРАВНЕНИЕ ВЕДИЧЕСКОЙ И ТАНТРИЧЕСКОЙ СИСТЕМ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ 55
*ШАКТИ 83
*ЗВУЧАНИЕ БЕЗ ЗВУКА 99
*МАНТРА 121
*ПОСВЯЩЕНИЕ (ДИКША), ГУРУ (УЧИТЕЛЬ) И ШИШЬЯ (УЧЕНИК) 138
*ОКТАГОН (ВОСЬМИУГОЛЬНИК) САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ 159
*ПУТЕШЕСТВИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЭГО 208
*НАУКА ТАНТРИЧЕСКОГО ДУХОВНОГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ 251
ТАНТРА-ТАТТВА. ЧАСТЬ II 304
ГЛАВА XI О МАНТРЕ 304
ГЛАВА XII ЗВУК БУКВЕННЫЙ И НЕБУКВЕННЫЙ 346
ГЛАВА XIII О ГУРУ 407
ГЛАВА XIV О ВЫБОРЕ НАСТАВНИКА* 438
*ЖЕНЩИНЫ-ГУРУ 442
*ГУРУКУЛА И КУЛАГУРУ * 448
*ПРОФЕССИЯ ГУРУ 470
*ХАРАКТЕРИСТИКИ УЧЕНИКОВ 488
*ВРЕМЯ ДЛЯ ПОСВЯЩЕНИЯ 532
ГЛАВА XV О ПОКЛОНЕНИИ ВООБЩЕ* 545
ГЛАВА XVI ИГРА ГУН 599
*АДХЬЯТМИЗМ* 656
ГЛАВА XVII ВНЕШНЕЕ ПОКЛОНЕНИЕ 669
ГЛАВА XVIII ПРАВИЛА СОВЕРШЕНИЯ ПУДЖИ 763
ГЛАВА XIХ ОБРЯДОВОЕ ПОКЛОНЕНИЕ 876
*БХАВА 879
*ПРАВИЛА, КАСАЮЩИЕСЯ НАПРАВЛЕНИЯ ПРИ ПОКЛОНЕНИИ 915
*ВРЕМЯ ДЛЯ ПОКЛОНЕНИЯ 920
*МЕСТО ПОКЛОНЕНИЯ 922
*ПОКЛОНЕНИЕ ШИВЕ 925
*ПОРЯДОК ПОКЛОНЕНИЯ 930
ГЛАВА XX ОБРЯДОВОЕ ПОКЛОНЕНИЕ 932
*ОЧИЩЕНИЕ «ПЯТИ»* 932
*ОЧИЩЕНИЕ «ДВЕНАДЦАТИ»* 935
*ОЧИЩЕНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ* 938
*НЬЯСА 952
*МЫСЛЕННОЕ ПОКЛОНЕНИЕ 966
*ПРИЗЫВАНИЕ 990
*ПРЕДМЕТЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ, И ДЕЙСТВИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ В ПОКЛОНЕНИИ* 999
Введение Артура Авалона
Эта вторая часть «Тантра-таттвы», перевод которой в первую очередь является трудом г-на Джнанендралала Маджумдара, завершает работу. В предисловии к Первой части я упоминал о подготовке третьего раздела, посвященного философским основам Тантры. Однако с глубоким сожалением должен сообщить о неожиданной кончине Пандита Шивы Чандры приблизительно в середине текущего года. Таким образом, данный проект, к сожалению, остался неосуществленным, и работа ограничивается теми рамками, в которых она впервые была издана около двадцати двух лет назад. Философский аспект Тантры, однако, затрагивается во Введении, написанном г-ном Барадой Кантой Маджумдаром, которое следует далее; свои же собственные взгляды на эту часть предмета я в дальнейшем изложил в готовящейся к изданию работе «Шесть центров и сила Кундалини» (название книги сейчас — Змеиная сила).
Переводимый здесь труд, как уже говорилось, является произведением индийского ума, не затронутого западной мыслью. С другой стороны, знакомство с последней придает особую ценность предваряющему его Введению. Помимо своих внутренних достоинств, оно ценно как запись взглядов получившего английское образование индуса, который находит в выводах современной западной науки подтверждение своим древним восточным верованиям. Его автор — уже человек преклонных лет, для которого Тантра была предметом изучения на протяжении многих лет. И все же он скромно замечает (см. далее): «Я попытался дать читателю результат общего обзора философии, на которой основана тантрическая садхана, или саморазвитие. Но в столь сокровенном и незнакомом предмете, где правильность каждого отдельного толкования может быть поставлена под сомнение, читателя просят обратиться к самому источнику и там, с верой и преданностью, под руководством Гуру, испить из его вод».
Насколько я исследовал этот вопрос, я нахожу себя в целом согласным с его утверждениями относительно того, что составляет учение Тантры по затрагиваемым вопросам. Это согласие, однако, не обязательно распространяется на каждое отдельное утверждение или на все детали. Некоторые из них, как он и сам признает, открыты для обсуждения. Я, например, обошелся бы без «магнитного тока», на который ссылается Введение применительно к поклонению изображениям, и рассмотрел бы этот вопрос как вопрос исключительно преображенного сознания в самом поклоняющемся. Также некоторые вещи остались несказанными из-за ограниченного характера Введения.
Как читатель увидит сам, г-н Б.К. Маджумдар рассматривает свой предмет с религиозной точки зрения. Фактически, в Тантре существуют два направления деятельности — религия и магия. Именно с первым имеет дело автор этой книги и следующего за ним Введения. В Тантре можно найти описания практик, не имеющих ничего общего с религией в собственном смысле и даже противоречащих ей. Таковые считаются «препятствиями» всеми теми, кто стремится к освобождению. Так, утверждается, что так называемая Найика-садхана, или призывание женских духов, производит описанный в тантрических трудах эффект. Тем не менее, те же Писания утверждают, что эти и прочие практики существуют «для заблуждения». Как говорится в «Шактиананда-тарангини»: «Авидья связывает садхаку кармой и уничтожает знание. Поэтому следует почитать Видью, но никогда Авидью». Но тогда может возникнуть вопрос: почему такие практики вообще встречаются в Тантре, если признается, что они уничтожают и вводят в заблуждение? Это характерно современный вопрос. Однако полный ответ на него был бы здесь неуместен из-за своей длины. Достаточно сказать, что Тантры представляют собой энциклопедию всех наук на всех планах, хотя подвижник на высшем пути также учится не сходить вниз. Утверждение в работе по «токсикологии», что такие-то и такие-то вещества, будучи смешаны, производят смертельный яд, является описанием простого факта, а не приглашением использовать их для умерщвления соседа, стоящего у нас на пути. Рецепт может быть дан верный, но тот, кто применит его таким образом, вероятно, понесет суровое наказание. Подобным же образом существуют и духовные казни. Я поднимаю этот вопрос, чтобы отделить тот аспект Тантры, о котором говорят автор Введения и я сам, от практик, с которыми мы здесь не имеем дела.
Введение также ограничивается кратким обзором содержания Тантры в вышеописанном смысле. Несмотря на нынешнюю моду в получившей английское образование Индии, г-н Б.К. Маджумдар не предпринял исторических спекуляций. Хотя каждая форма знания имеет свою ценность, индийский ум справедливо оценивает мир идей как наивысшую ценность, считая вопрос об их «историческом» происхождении и развитии, каковым он и является на самом деле, гораздо менее важным. Для западного, и в частности английского, санскритолога положение в целом обратное. Ибо с точки зрения, которую он нередко занимает, индийская цивилизация имеет мало, если вообще имеет, собственной внутренней ценности; бóльшая часть её содержания — религиозного, философского, научного и художественного — является устаревшей, если с самого начала не была полностью абсурдной. В таком случае единственно важным вопросом становится: когда, где и откуда возникли эти различные «заблуждения» и «нелепости», и как они развивались и распространялись? И все же они не совсем скупы на компенсацию даже для такого исследователя, ибо материал, сам по себе не имеющий ценности, может быть так собран, что из него получится очень хорошая история. Я лично не разделяю эти взгляды, поскольку нахожу, что многие индийские концепции соответствуют результатам новейших научных и психологических исследований и метафизических спекуляций, не говоря уже о других вопросах, требующих и фактически получающих иной род проверки. Исторический аспект вопроса, однако, не следует упускать из виду, и поэтому я пользуюсь этой возможностью, чтобы добавить некоторые наблюдения к тем, которые я уже сделал в первом томе и которые были подсказаны мне полученными после его публикации критическими отзывами.
Когда спрашивают, каково учение Шастры, которой посвящена эта работа, необходимо четко понимать, что подразумевается под «Тантрой». Иногда считается, что «Тантра» — это нечто совершенно отличное и совершенно не связанное с обычным, распространенным «индуизмом», если использовать удобный, хотя и сам по себе расплывчатый термин. Согласно этой точке зрения, доктрины и практика «Тантры» на самом деле чужды обычной индийской мысли. Другая, менее крайняя точка зрения согласна с последней в том, что в «Тантре» существует некое ядро доктрины и практики, которое является специально «тантрическим» в том смысле, что оно отличается от общей индийской доктрины и практики и особых учений и практик всех других её различных сект. Затем предполагается, что вокруг этого ядра накоплен корпус доктрины и практики, который Тантра разделяет с другими Шастрами. С этой точки зрения предполагаемая «изначальная Тантра» заимствовала доктрину и практику как из общего индуизма, так и из его отдельных подразделений почитателей и включила их в составную систему, которая затем называется «тантрической».
В результате, согласно этой точке зрения, Тантра представляет собой амальгаму, состоящую из гипотетического ядра, чуждого по своему характеру собственно индуизму, окруженного рядом других доктрин и практик, заимствованных ею у последнего. Те, кто придерживается этой теории изначального ядра, еще не сказали нам, что оно собой представляет, когда возникло, откуда пришло и, собственно, где мы можем его найти. Эта теория может быть верной или неверной, но прежде чем мы сможем быть призваны принять её, она должна быть подтверждена доказательствами. До тех пор наше нежелание делать это, по-видимому, оправдано тем фактом, что доктрины и практики, которые, как утверждается, являются специфически «тантрическими», имеют свои параллели в ведическом ачаре (пути или практике). Так, использование мяса и вина, которые считаются особенностью одной из форм тантрического ритуала, было обычным в ведическую эпоху. Махабхарата, Харивамша, Калика-, Маркандея- и Курма-пураны также упоминают о потреблении вина, мяса и плоти. Что касается «пятого» (макары), даже если мы исключим Упанишады и другие Шастры, которые некоторые считают имеющими лишь сектантский авторитет, мы находим ритуальное использование этой Таттвы, хотя, несомненно, в иной форме, в Махаврате Айтарея-араньяки и в Вамадевьям-врате Сама-веды. В этой связи можно сослаться на Брахмавайварта-пурану. Магия, в свою очередь, с которой особенно связывали Тантру, составляет большую часть Атхарва-веды.
Затем, что касается почитания Шакти или Деви, то на Неё имеются ссылки в Ведах, такие как Сарасвати-сукта (в Яджур-веде), Лакшми-сукта и в десятой мандале Риг-веды — Деви-сукта; и в Упанишадах мы находим историю о том, как Ума явилась в ослепительном сиянии Индре и другим дэвам, чтобы доказать им, что они живут и движутся не своей собственной шакти, но что всё, что свершается, свершается благодаря той Махашакти. В связи с этим предметом Тантра не учит ничему большему, хотя одна её часть, несомненно, значительно разработала, как на теоретической, так и на практической стороне, величественную доктрину Шакти, или Силы, Энергии Брахмана, посредством которой возникает Вселенная. Хотя это понятие Шакти имеет большое значение в Тантре, оно отнюдь не является исключительной принадлежностью этого Писания, но, как и другие концепции, разделяется им с другими индийскими Шастрами, начиная, как упомянуто выше, с Мула-шастры — то есть Вед и Упанишад. Однако оно имеет особое значение в Тантре, потому что одна из её школ развила, представила и подчеркнула эту доктрину и сформировала свою систему садханы и поклонения таким образом, чтобы она служила практическим выражением её формы теоретического изложения. Таким образом, с одной стороны, мы имеем в так называемых для удобства Шакта-тантрах полностью развитую философскую доктрину Шакти (Джняна-канда) и, с другой стороны, преданность и поклонение Мировой Матери (Упасана-канда). Поскольку понятие Шакти принимается другими классами индийских почитателей, распространение этого культа исторически сделало многое для сплочения различных индийских сект через признание общей связи единства, которое подразумевает принятие доктрины Шакти. На это указывает «Шактисангама-тантра», говоря: «С целью творения были провозглашены различные религии, такие как шактов (почитателей Шакти), шиваитов (почитателей Шивы), вайшнавов (почитателей Вишну), ганапатьев (почитателей Ганеши), сауров (почитателей Солнца) и буддистов, и многих других. Эти секты часто порицают друг друга, и тем не менее может быть найдено согласие. Даны объяснения этим доктринам, чтобы достичь этого единства. Чтобы достичь его, все должны почитать Деви Калику, Спасительницу (Тарини). Я провозгласил культ шактов, чтобы продемонстрировать единство четырнадцати ветвей знания. Богиня Бхава-тарини — это Божество, председательствующее над четырьмя Ведами, а Богиня Калика — Божество, председательствующее над Атхарва-ведой. Хотя разные секты находят недостатки друг в друге, между кажущимися противоположными доктринами может быть установлена гармония. Чтобы достичь этой желанной гармонии, все секты должны почитать Калику, Спасительницу мира. Обряды согласно Атхарва-веде не могут быть совершены без Кали или Тары. Она называется Каликой в Керале (Малабаре), Трипурой в Кашмире и Тарой в Гауде (Бенгалии). Она есть Калоттара, или главное Божество Калоттараяны».
«Из приведенных выше отрывков «Шактисангама-тантры» видно, — говорит автор последней цитируемой работы, — что шакта или тантрический культ был провозглашен для того, чтобы достичь гармонии среди различных враждующих сект. Результатом стало то, что все секты начали почитать женские Энергии своих собственных соответствующих Божеств. Одни приняли несколько Шакти, другие — много». «Это, возможно, причина, — добавляет он, — большого взаимопонимания между индуистскими и буддийскими шактами, а также того, что обряды одних встречаются в Тантрах других, и наоборот, ибо, по словам д-ра Керна, развитие тантризма — это черта, общая для буддизма и индуизма в их поздних фазах».
До сих пор я ссылался только на так называемые Шакта-тантры, или те Тантры, которые преимущественно касаются почитания Шакти или Деви, великой Матери Вселенной. Так, в Шайва-тантрах, или скорее в шайвитском (в отличие от шакта) почитании, регулируемом Агамами, использование вина и животной пищи запрещено; с другой стороны, вопросы, появляющиеся в Шакта-тантрах, встречаются и в других местах. Конкретная йога, называемая Шатчакрабхеда, или вопросы, ею рассматриваемые, можно найти упомянутыми в некоторых Упанишадах и Пуранах, а также в работах по хатха-йоге, таких как «Шива-самхита», «Гхеранда-самхита» и «Хатха-йога-прадипика». Действительно, высказывалось предположение, что тантрики заимствовали эту йогу у «натхизма». Есть те, кто думает, что они дают и факт, и объяснение, когда придумывают название. Но каково доказательство того, что хатха-йоги не были тантриками, или что последние также не включали хатха-йогу как часть своей доктрины? И если двое отличались друг от друга, кто у кого заимствовал и каково доказательство этого? Вопрос имеет второстепенный интерес. Важнее знать, является ли эта тантрическая йога исключительным изобретением тантриков и хатха-йогов, или же она уходит корнями в общую индийскую традицию. Тантру называют Мантра-шастрой, но мантры не ограничиваются Тантрой. Она рассматривает теорию звука (Шабда), но то же делали и мимансаки. Она упоминает двадцать пять таттв, но они заимствованы из санкхьи. Существуют тантрические труды, которые по общей тенденции и цели являются ведантическими. Если и есть один предмет, который, кажется, отличает Тантры, то это части её ритуала, такие как янтры, мудры, биджи, бхуташуддхи и так далее. Действительно, скорее именно этими вещами, чем чем-либо еще, устанавливается «тантрический» характер работы, и тем не менее мы находим части этого ритуала в Пуранах. Более того, по-видимому, существовали разновидности традиций или школ в Шастрах, которые собраны под собирательным названием Агама, которые после эпохи Упанишад регулировали храмовые и домашние ритуалы. Какая из них (или все они вместе) составляла предполагаемое тантрическое «ядро»? Таким образом, существуют Тантры трёх крант. Есть также так называемые пять Амнай, не говоря уже о делениях тантрических почитателей на сарва, шакта и вайшнава. Хотя этот факт не является общеизвестным, некоторые Тантры, как утверждается, имеют авторитет в разные эпохи и места. Так, некоторые существующие Тантры, такие как «Каливиласа», якобы не действуют в нынешней Кальпе, а представляют собой предшествующую традицию. Так, эта «Каливиласа» и другие Тантры, как говорят, действовали в Ашва-кранте в Кал-кальпе. О таких «Махавишвасара-тантра» говорит, что Тантры, принадлежащие другим Кальпам, существуют для заблуждения неверующих (пашандов). Бремя доказательства лежит на тех, кто выдвигает теорию или гипотезу в этих вопросах. Нынешнего исторического знания недостаточно, чтобы ответить на различные поднятые здесь вопросы. Я лично предпочитаю по возможности продвигаться по твердой почве фактов, а не по историческим догадкам, для которых, по крайней мере на данный момент, нет достаточных доказательств и которые нередко подогреваются неприязнью к Шастре и, следовательно, желанием полностью оторвать её от общего течения индийской традиции. В любом случае доктрина и практика важнее вопроса об историческом происхождении. Но те, кто интересуется этой формой исследования, должны сначала изучить и постараться понять живую Тантру с помощью тех, кто её исповедует, а затем накапливать факты, на которых только и может покоиться какая-либо ценная историческая гипотеза.
Какие бы теории ни выдвигались относительно существования и происхождения некоторых элементов, присущих самой Тантре, нет сомнения в том, что в её нынешнем виде она воплощает в себе большое количество других элементов, которые встречаются в других Шастрах, как религиозных, так и философских, хотя некоторые из них выражены в этом Писании в соответствии с его собственной особой терминологией и формой изложения. Но если мы рассматриваем факты такими, какими они известны сейчас и существовали в неизвестные прошлые века, мы обнаруживаем, что Тантра воплощает в себе и переплетена с общей тканью «индуизма», частью которого она является и с которым тесно связана. Тогда профессор де ла Валле Пуссен, как мне кажется, был прав, когда в ответ одному из своих английских критиков сказал о Тантрах: «Я констатирую, что они присущи всем религиозным формам Индии»*….
